.RU

Законы развития языка - страница 15


Частотность употребительности вариантов внутри вариантных соотношений (традиционного и нового) может оказаться неопределенной, и потому граница нормативности - крайне зыбкой. Нужны надежные по количеству статистические данные, причем по разным сферам функционирования языка.

10.

Активные процессы в синтаксисе

Синтаксис относится к такому ярусу языковой системы, который характеризуется сравнительно небольшой восприимчивостью к внешним влияниям и медленной изменяемостью. Однако нельзя сказать, что эти изменения целиком обязаны действию внутренних закономерностей и никак не связаны с социальными причинами. Изменения в синтаксисе как особом уровне языковой системы естественно отличаются своеобразием: с одной стороны, синтаксис как часть грамматики в высшей степени устойчив и стабилен, с другой стороны, в отличие, например, от морфологии, он более вариативен и подвижен; более того, многие семантические процессы, активно протекающие в таком подвижном звене языковой системы, как лексика, осуществляются именно благодаря синтаксису, так как функционируют лексические единицы в строе предложения и словосочетания. Своеобразно в синтаксисе и взаимодействие внешних и внутренних (системных) факторов развития языка. Взаимодействие это ощутимо. Отмечается, в частности, зависимость синтаксических изменений от таких социальных факторов, как развитие средств массовой информации (радио, телевидение, печать), расширение устных контактов. Естественно, что в лексике роль внешнего толчка сильнее, но и синтаксису она вовсе не чужда. Даже общий синтаксический облик речи, в частности, в письменном ее варианте, в наше время иной, чем, например, в XIX в. От непрерывности синтаксической цепочки (синтагматики), яркой выраженности подчинительных отношений (система флексий и служебных слов) мы пришли к актуализированным построениям с имплицитно представленными синтаксическими связями (без специальных сигналов этих связей), к расчлененности грамматических структур, предельной самостоятельности отдельных их компонентов.

Тенденция к аналитизму в современном русском языке затронула всю грамматику - от морфологии до синтаксиса. Более того, аналитизм, обнаруживаемый в сфере морфологии, на уровне форм слова, проявляется именно в синтаксисе. «Нет формы, - учил А.А. Потебня, - присутствие и функции коей узнавались бы иначе, как по смыслу, т.е. по связи ее с другими словами и формами в речи и языке». Тенденция к аналитизму становится очевидной и возможной в строе предложения. Почему, например, оказываются излишними указания на падеж в самой словоформе, с помощью окончания? Потому что позиция словоформы в предложении и связи ее с другими словоформами определяют ее функцию, роль и значение. Следовательно, чисто морфологического аналитизма быть не может: он обнаруживает себя в синтаксисе. «В синтаксисе приводятся в движение все... силы слова...; тут получают живое отношение все формы языка, им себе прежде данные». Грамматические значения появляются в результате разнообразного употребления, в употреблении они шлифуются (путь от речи к языку, системе). Значит, они познаются в синтаксисе, но не остаются в нем, а выходят на морфологическую «поверхность» языка. Шах-матовская идея «категория грамматическая познается в синтаксисе» оказалась плодотворной, достаточно вспомнить историю формирования наречия как части речи. Она, идея, в частности, лежит в основе труда Мещанинова «Части речи и члены предложения».

Социальные факторы влияют на синтаксис путем активизации разговорных синтаксических конструкций. В то же время аналитизм как ведущая тенденция в современной грамматике относится к явлениям внутреннего характера, стимулируемым системными преобразованиями в грамматике. В современном синтаксисе эти две мощные тенденции оказались по своему действию однонаправленными.

Синтаксические построения становятся все более расчлененными, фрагментарными; формальные синтаксические связи - ослабленными, свободными, а это в свою очередь повышает роль контекста, внутри отдельных синтаксических единиц - роль порядка слов, акцентных выделений; повышение роли имплицитных выразителей связи приводит к словесной сжатости синтаксических единиц и, как следствие, к их смысловой емкости. Современный синтаксис, в отличие от классической своей формы, сложившейся к началу XX в., с преобладающими эксплицитными связями и отношениями, меняет свой общий ритмико-мелодический облик: резко сокращается длина предложений-высказываний; грамматические рамки предложения как основной синтаксической единицы нарушаются путем возможного отчленения компонентов этого предложения; свободные синтаксические связи типа примыкания, соположения активизируются, оттесняя формально выраженные подчинительные связи; все большее место занимают синтаксические построения, экспрессивность которых заложена в самой грамматической структуре, а не создается подбором соответствующих лексем.

10.1.

Расчлененность и сегментированность синтаксических построений

Одной из тенденций в современном русском синтаксисе, достаточно четко определившейся, является расширение круга расчлененных и сегментированных синтаксических построений. Основная причина данного явления - усиление влияния разговорного синтаксиса на письменную речь, главным результатом которого оказался отход от «классических», синтагматически выверенных синтаксических конструкций, с открыто выраженными подчинительными связями и относительной законченностью грамматической структуры. В таком синтаксисе соблюдаются границы предложения и синтаксические связи внутри предложения. Существуя параллельно и отчасти приходя на смену такому синтаксису, все более активизируется и «захватывает позиции» в литературе синтаксис актуализированный - с расчлененным грамматическим составом предложения, с выдвижением семантически значимых компонентов предложения в актуальные позиции, с нарушением синтагматических цепочек, с тяготением к аналитическому типу выражения грамматических значений. Все эти качества синтаксического строя в избытке представлены в синтаксисе разговорном, обращение к которому со стороны книжного синтаксиса опирается на внутренние возможности языка и поддерживается социальными факторами времени.

Разговорный синтаксис как достаточно своеобразный феномен устной речи не поддается адекватному воспроизведению в речи письменной (естественно, без применения специальных обозначений в исследовательских целях). Такая запись текста обязательно потребует расшифровки, «перевода» с учетом действующих в языке правил грамматики и пунктуации, так как оттенки интонаций, степень длительности пауз, разводящих слова и указывающих на их позицию в высказывании, подчас заключают в себе больше смысла, чем наличествующие в речи слова и сочетания слов. Особенно затруднительными оказываются обозначения связей слов, если они не выражены лексически и грамматически. Разговорный синтаксис имеет свои нормы и особенности.

Вместе с тем, при обращении к письменным литературным произведениям отмечаются черты, явно свойственные иной, не книжной форме речи. Как правило, это оценивается как влияние разговорной речи, хотя вполне ощутимо, что это не точная копия того, что характерно устной форме реализации языка. Исстари существуя, в принципе, параллельно, разговорный и книжный синтаксис наконец-то встретились по-настоящему, дав вполне заметный результат - некое гибридное явление. Классический книжный синтаксис под мощным воздействием живой устной речи освободил себя от жесткости традиционных правил сочетаемости компонентов высказывания. В свою очередь и разговорный синтаксис в письменном варианте видоизменился, подчиняясь новой сфере своего применения, закономерностям построения письменного текста.

Таким образом и возникла проблема выявления путей вхождения разговорных конструкций в книжную письменную речь.

В современной письменной речи можно отметить два факта:

  1. разговорные конструкции составляют больший или меньший процент синтаксических структур (процент зависит от характера текста и его назначения); сплошь разговорная речь в письменном тексте маловероятна;

  2. конструкции эти явно вторичны, воспроизведены не в первозданном виде; в любом случае это имитация.

Последний факт приводит к необходимости выявления и осмысления путей вхождения разговорных структур в письменную речь, интуитивно нащупываемых приемов включения их в текст. В принципе, это новые структуры, имитирующие стадию перехода от разговорности к книжности. Они-то и включаются на правах системных в синтаксис, становясь не только фактом речи, но и языка.

О «разговорности языка» (в основном, его синтаксического строя) писал еще К.С. Аксаков, характеризуя письменный язык «донационального» времени (до 2-й половины XVII в.). Позднее, в XVIII в., когда создается новый тип литературного языка, начинает складываться так называемая «тяжелая конструкция», неудобная для обычного разговора. Это движение синтаксиса от «пишущегося разговора» (выражение К.С. Аксакова) к интеллектуализации литературного языка зафиксировано и в трудах представителей Пражской лингвистической школы. Грамматически это выражается в усилении синтетичности синтаксического строя языка. Синтетизм во второй половине XVIII - начале XIX вв. достигает своего предела. Это обнаруживается в четкости проявления подчинительных синтаксических связей и отношений, получающих эксплицитное выражение. Такой синтетизм начинает постепенно ослабевать со времен Н.М. Карамзина, и особенно А.С. Пушкина. Однако синтаксически развернутая, логизированная фраза с этого времени закрепляется в литературном языке как «классическая», принадлежащая сугубо письменной форме языка, и как таковая сохраняется и сегодня в наиболее стабильных и традиционных функциональных стилях, таких, как официально-деловой и собственно научный.

На смену единому развернутому высказыванию с непрерывностью и последовательностью синтаксической связи, с вербально выраженными подчинительными отношениями приходит тип высказывания расчлененный, без ярко (словесно) выраженной синтаксической связи, с нарушением и прерыванием синтагматической цепочки.

Часто расчлененность письменной речи создается именно за счет прерывания синтагматической цепочки путем увеличения длительности пауз между компонентами синтаксического построения, фиксируемых точками (вместо запятых). В результате общий облик современного синтаксического оформления текста резко меняется: фразы-высказывания становятся более динамичными, актуализированными:

Я шел по укатанной гладкой дороге. Затем - по испачканной конским навозом лежневке. Сокращая дорогу, пересек замерзший ручей. И дальше - мимо воробьиного гвалта. Вдоль голубоватых сугробов и колючей проволоки.

Сопровождаемый лаем караульных псов, я вышел к зоне. Увидел застиранный розовый флаг над чердачным окошком казармы. Покосившийся фанерный гриб и дневального с кинжалом на ремне. Незнакомого солдата у колодца. Чистые дрова, сложенные штабелем под навесом. И вдруг ощутил, как стосковался по этой мужской тяжелой жизни. По этой жизни с куревом и бранью. С гармошками, тулупами, автоматами, фотографиями, заржавленными бритвенными лезвиями и дешевым одеколоном... (С. Довлатов).

Из этих записей родился фильм Параджанова, потрясенного судьбой Караваевой. Черно-белое размытое изображение. Легкие взмахи рук, наброшенная на плечи шаль, едва различимое лицо, когда-то прекрасное. Трагический голос, уже не летящий, не звонкий - глубокий, грудной, «мхатовский». Порой чуть мелодраматический, экзальтированный стиль, на нерве, на пределе. Она играла страстно, взахлеб, словно добиваясь «полной гибели всерьез», доигрывая то, чего ей так недодала судьба. Актриса, которой не было с нами так долго. Актриса, которая сыграла по сути одну-единственную, но, как теперь бы сказали, культовую роль (АиФ, 2001, № 4).

Характерно, что даже «классическое» предложение с однородными членами и обобщающим словом в русле общей тенденции к расчлененности утрачивает свой обычный «нормативный» вид (запятые, тире или двоеточие, запятые):

Сухое чистое белье... Мягкие шлепанцы, застиранный теплый халат... Веселая музыка из репродуктора... Клиническая прямота и откровенность быта. Все это заслоняло изолятор, желтые огни над лесобиржей, примерзших к автоматам часовых (С. Довлатов).

Или отдельное оформление компонентов вопросительной структуры во встречном вопросе:

Что же это такое? «Муки» творчества? Постижение непостижимого? Стремление прикоснуться к божественному огню неуловимого совершенства? (Ю. Бондарев); Ждать, пока высохнет? Или когда уйдет вглубь вода? (В. Быков).

Тенденция к подобной расчлененности возросла именно под влиянием живой разговорной речи, которая не нуждалась изначально в выражении сложностей синтаксических взаимоотношений компонентов высказывания, поскольку эти логико-смысловые связи передавались здесь иными средствами - интонацией, паузами. Такие изменения отнюдь не ломали традиционного книжного синтаксического строя, произошла лишь активизация имеющихся в синтаксисе конструкций, заложенных в синтаксисе возможностей.

В тенденциях к «разговорности», проявившихся на новом этапе развития синтаксиса письменной речи, одновременно обнаруживается и внутреннее стремление синтаксиса к аналитизму. Путь этот идет через ослабление синтаксических связей, имплицитности их представления, через сжатие и опрощение синтаксических конструкций, через расчлененность синтагматической цепочки.

Разговорная речь, таким образом, в настоящее время оказывается и фактором внутреннего порядка при определении развития письменного книжного синтаксиса (рост аналитических черт), и одновременно фактором внешнего, социального плана (расширение средств массовой коммуникации приводит к расширению Круга задействованных в этой сфере социальной жизни коммуникантов, круга, который становится поистине массовым). В связи с Расширением сферы распространения разговорной речи значительно меняется и статус литературного языка в целом - в сторону его демократизации.

Ориентируясь на эти общие тенденции в синтаксисе, можно наметить и пути вхождения разговорных структур в литературный синтаксис и шире - в письменную речь.

Основной путь - расчленение высказывания, прерывание синтагматических последовательностей.

Второй путь - включение в высказывание компонентов, утративших свои «классические» грамматические связи, переставших их реализовывать.

Эти процессы можно проиллюстрировать примерами из современных публикаций.

10.1.1.

Присоединительные члены и парцеллированные конструкции

Расчлененность синтаксиса хорошо передается с помощью присоединительных и парцеллированных конструкций:

Присоединение в чистом виде обнаруживается в рамках самого базового предложения, парцеллированное присоединение позиционно более самостоятельно (стоит после точки).

1. Присоединительные члены предложения:

Утро началось довольно скоро - с будильника, с торопливых маминых сборов (Р. Зернова); Я ее тоже люблю - за наряды, за красоту, за щебетанье это (Р. Зернова); И опять на станции свистнул паровоз - на этот раз отрывисто, коротко и точно с задором (А. Куприн); Снова наступило время «громкого голоса». Вот и дискуссии у нас прошли в «Литературной газете» - о публицистике и о публицистичности в художественной литературе (А. Адамович); Помню, как в Ленинграде вместе с Федором Абрамовым смотрел его «Деревянных коней» - во время гастролей Театра на Таганке (А. Адамович); Как найти, где искать литературе свой «микрофон» - для обращения к современной аудитории (А. Адамович); ...На диване очень часто спал Велимир Хлебников - во фраке, с манишкой и манжетами (А. Кончаловский); Через несколько минут он шел по той же аллее - один (С. Довлатов).

2. Парцеллированные конструкции:

Девушка говорила без умолку. Про Сибирь, про счастье, про Джека Лондона (В. Шукшин); Действовать, действовать надо... Плакать потом. Ночью. Когда-нибудь (Н. Ильина); Один ушел за кордон. В Грузию (МК, 1992, 24 июня); Вот я и в Быковке. Один. Топлю печь, пою песни, играю со Спирькой, который без ума от того, что появился хозяин, и от восторга чувств даже описался при встрече. На дворе осень. Поздняя (В. Астафьев); Этот год был темным от растаявшего снега. Шумным от лая караульных псов. Горьким от кофе и старых пластинок (С. Довлатов); Зло определяется конъюнктурой, спросом, функцией его носителя. Кроме того, фактором случайности. Неудачным стечением обстоятельств. И даже - плохим эстетическим вкусом (С. Довлатов); Что-то было в его рассказах от этого пустыря. Может, запах травы или хруст битых стекол. А может, бормотание кур, однообразие ромашек - сухое поле незадавшейся жизни... (С. Довлатов); Я в тот раз остановился на ужасах лагерной жизни. Неважно, что происходит кругом. Важно, как мы себя при этом чувствуем. Поскольку любой из нас есть то, чем себя ощущает (С. Довлатов); Мы оглядели бревенчатые стены. Небрежно убранную постель. Цветные фотоснимки над столом. Таблицу футбольного чемпионата, гитару, инструкцию по дрессировке собак... (С. Довлатов); Федор Иванович был уверен, что следователь пошел к генералу совещаться. Может быть, даже по вопросу о заключении Дежкина под стражу. Чтобы он не помешал дальнейшему следствию (В. Дудинцев); Сейчас, я считаю, главная проблема нашего государства - спасти детей. Чтобы они росли здоровыми, веселыми и разумными. Личностями, а не бездуховными и злыми маленькими эгоистами (Лит. газета, 1999, 24 февр.); Вон Дробышева в спектакле «Эдит Пиаф» играла великую актрису. Как будто ничего для этого не делая. Она не выясняла дотошно, как вела себя в тех или иных ситуациях великая актриса Пиаф? Нет. Выходила и просто была ею (Лит. газета, 1999, 13 янв.). Вот так же свистит ветер над тем полем, где лежит Сергей. Непохороненный, неоплаканный (Н. Ильина); А если пожениться, тогда семья получится. Родная, своя собственная (А. Рекемчук); В Лондоне много газет. Разных размеров, разных направлений, разных назначений, принадлежащих разным хозяевам (С. Образцов); Дверь открыла Кирилловна - Танина мать. Старуха долговязая, сутулая, в очках (А. Рекемчук); И у меня, Иринка, отец с матерью и с сестричкой... - взглянул на девушку, - тебе ровесница была бы... померли. От голода (М. Шолохов); С отцом приехали. По вербовке (А. Чаковский); Сам видел. Собственными глазами (А. Васильев); Весь зал всколыхнуло. А мы, русские, так прямо плакали. Почти что навзрыд! (Л. Любимов); Сейчас приготовлю кофе. Со свежими булочками (А. Коптяева); И Светлана Алексеевна поняла это не сегодня. Только не решалась сказать. Даже себе (А. Чаковский); Она ничьих жертв не требует и сама не хочет быть ничьей жертвой. Даже во имя любви (А. Рекемчук); Ничто так жестоко не оскорбляет человека, как авторское лицемерие. Потому что читатель справедливо убежден, что писательство - это не профессия, а жизненное призвание (К. Паустовский); В этих книгах ключ ко всему. Ко всей жизни (Н. Ильина); Блок тут прав на все сто. Но вот где он ошибается. Он берет душу, которая ищет счастья. Которая озабочена своими личными неудачами. Усталая, глухая, все ищет, ищет... такая и была у Кальяна. Ошибка поэта в том, что счастья искать нельзя. Обреченное дело (В. Дудинцев).

Никому не мешал. Как пейзаж (В. Маканин); Он вяло плелся по коридору. В потрепанном больничном халате (В. Маканин); В пятьдесят с лишним лет на ночь глядя следует читать. Книжку, журнал и чтоб в домашнем тепле (в теплом кресле) (В. Маканин); Трое, пришедшие к ней в тот вечер, вели долгий разговор о политике. О науке. О ведомственных дотациях, грантах и прочей застольной чепухе (В. Маканин); Вот и господин Смоликов, уже обретший литературную известность, сообщил Михаилу, что хочет поностальгировать. По былым временам. По нашей молодости - по андеграунду (В. Маканин); Посострадай, Смоликов. Мы ведь сострадаем всем и всему. Детям в больнице. Старикам. Забиваемым животным (В. Маканин); Они смирились (они вдруг и разом смирились). Не только со мной, продолжающим у них сидеть и медленно жевать. Но и с квартирой, с теснотой, с холодной погодой - и вообще со всем, что вокруг них. (С жизнью.) (В. Маканин); Не забыть ее голос. Искренний, взволнованный, готовый меня и мои тексты любить, бессмысленный крик из пустоты в пустоту (В. Маканин); ...Я не мог оторваться от вновь появившейся (вслед за улыбкой) чуть подрагивающей ямочки на его подбородке. Как наваждение. Прямо передо мной. Ямочка лучилась светом отраженной лампы (В. Маканин); Мир оценок прекратил свое существование. Как просветление. Как час ликования. Душа вдруг запела (В. Маканин); Иван Емельянович сидел за своим столом - человек, физически заметно сильный. Моих лет. Даже, пожалуй, за пятьдесят пять. Крупный, большой мужчина, с громадными руками. А речь словно струится - медленна и точна (В. Маканин); Разговаривали мы за круглым столиком [...]. Смеялись. А на плоскости столика Василек, балуясь, рисовал мелками широкую улицу и толпу на ней. Демонстрацию демократов. Конную милицию. Даже танк. (Кто знает!) Знамена (в три колера). Мелки крошились. Из-под мелков выскакивали туловища, шляпы, поднятые руки (В. Маканин); Кто знает, может, ради той давней боли человек и начинал сочинять повести. Из той боли. Что в свою очередь, оттеснив и переоформив, но так и не сняв боль, приводит к тому, чем и кем человек стал (В. Маканин).

Убеждаемся, что перестраиваться отнюдь не легче, чем строить. Порой даже сложнее (Лит. газета, 1987, 1 янв.); Усилитель, «микрофон» в литературе изобретен. Не сегодня, давно. Только литература пользуется им не всегда в одинаковой мере (А. Адамович); «Печальный детектив» - не документальная проза, но он рядышком где-то, совсем близко. Даже по приемам письма, когда используется монтаж правдивейших кусков, фактов жизни (А. Адамович); И здесь в начале всего и в основе - чувство. Чувство личной исторической ответственности за все на планете... Новое мышление обязывает просчитывать много ходов впредь. И сворачивать в сторону или назад поворачивать задолго до того, как взгляд упрется в край пропасти (А. Адамович); Встреча с министром оправдала наши надежды. Он был точно таким, каким мы его себе представляли: демократичным, контактным, непринужденным. Умеющим слушать. Никуда не спешащим, позволяющим спорить с собой. С обаятельной улыбкой и приветливым взглядом (А. Ваксберг); Но не в этом (желании, умении), видимо, дело. А в том, несет ли сама критика в себе потрясенность, взрыв правды о современном мире, которые определяют пафос, новизну той же «Плахи» (А. Адамович); День в аэропорту Монахов прожил в сумерках. Что бы ему ни предложила эта неуютная действительность, он все сносил. И жару, и тесноту, и бесконечное время... (А. Битов); Меня схватили за руку. Прямо на месте. Не отходя от кассы. От билетной кассы вокзала в Дюссельдорфе. Спустя почти месяц после моего приезда в эту страну. В субботу (Лит. газета, 1999, 16-23 июня); Разговор был о насущном. О структуре власти (АиФ, 2000, № 42); ...В свете последних данных науки преступлением становится даже неоправданное срывание цветка. И не по сентиментальным мотивам, а по чисто практическим, касающимся элементарного выживания (Лит. газета, 2000, 1 февр.); Все больные - дети. Даже когда им за семьдесят (АиФ, 2000, № 43); Всех космонавтов поражает, какая Земля маленькая. И как важно бережно относиться к ней, потому что из космоса хорошо видны результаты неразумной деятельности человека (АиФ, 2000, № 44); Анатолий Ким - тот редкий писатель, о котором позволительно говорить высоким слогом. Хотя бы потому, что он сам относится к миру с любовью возвышенной и нежной. Даже когда пишет об очень страшном, находящемся за пределами нормального человеческого понимания (Лит. газета, 1999, 16-23 июня); Вот смотрите: библиотекарь. Он выдает книги, работает за нищенскую зарплату. И даже если ее вообще перестанут выдавать, он останется. Потому что в этой каждодневной работе смысл его жизни. Это позиция (Н. Михалков); Такую речь толкнул, - продолжал Татарский. - Я тогда уже в Литинститут готовился - так даже расстроился. Позавидовал. Потому что понял - никогда так словами манипулировать не научусь. Смысла никакого, но пробирает так, что сразу все понимаешь. То есть понимаешь не то, что человек сказать хочет, потому он ничего сказать на самом деле не хочет, а про жизнь все понимаешь (В. Пелевин); Для меня было большой радостью, что в тот день я оказался у сестер как бы представителем нашей Церкви и нашей страны. Ведь для всех нас так важен этот чудесный урок. Не отвлеченный, а жизненный, практический. Урок подлинного христианского милосердия и служения людям (А. Мень); И вот ее первая книга перед нами. Изданная не где-то за океаном, а на родине Осипа Мандельштама, на родине Надежды Мандельштам (А. Мень); Это жесткая книга. Книга о капитуляции многих мыслящих и одаренных людей, о глубинных истоках драмы (А. Мень); «Я не боюсь смерти», - часто говорила она мне. И это была не фраза. Не самоутешение. К фразерству и иллюзиям у нее не было никакой склонности. Это была вера. Цельная, как и вся ее натура (А. Мень); С ней было легко, хорошо, весело. Как магнитом она притягивала к себе разных людей. Особенно молодых (А. Мень); И все же она писала. Рассказывала о горькой судьбе поэта. О бедах и маленьких радостях, о людях мужественных и робких, о предательстве и героизме. Получился некий срез эпохи. Портрет полный и субъективный. Очень субъективный. Но кто и когда писал объективные мемуары? (А.. Мень).

Отрыв от основного предложения, прерывистый характер связи в парцеллированных конструкциях, функция дополнительного высказывания, дающая возможность уточнить, пояснить, распространить, семантически развить основное сообщение, - вот проявления, усиливающие логические и смысловые акценты, динамизм, стилистическую напряженность.

Встречается и иной тип расчлененности, когда фрагментальность в подаче сообщений превращается в своеобразный литературный прием - расчленению подвергаются однородные синтаксические единицы, предваряющие основное суждение. Это могут быть придаточные или даже обособленные обороты:

Если мы не знаем о каждодневных предметах. Если мы не знаем о душе человеческой. Если мы не знаем, что такое электричество, то нам ли знать о значении и пределах искусства? (Н. Рерих); Когда тяжелое тело табуна проносится по речной отмели на заре, разрывая туман, взбрызнув до солнца огненную воду. Когда визжа пойдет под тобою вздыбившийся черный жеребец. Когда предчувствие скачки по широкому полю обожжет легкие. Наступает счастье (В. Чернов); Весною развесив облака цветущих яблонь вдоль холмов над озером. Зимой развернув облака заснеженных лиственниц, кленов и лип. Да берез. Осенней порой вздымая широкие тучи листвы не только над озером, а над всеми лесами. Так стоит поселок уже многие десятки лет в лесистом углу Опочецкого района, среди холмов и песчаных долин. Озеро Глубокое, и поселок назван Глубоким. Озеро давнее, со времен, которые никому ни вспомнить, ни запомнить не дано. Село тоже давнее. Вокруг села много легенд и слухов (Ю. Курганов).

Конечно, подобный тип расчленения нетипичен, он скорее иллюстрирует окказиональное употребление явления. Однако на общем фоне современного свободного, актуализированного синтаксиса он может быть объясним.

И, наконец, возможен и такой, правда, редкий случаи, когда парцеллированным оказывается подлежащее, выдвинутое в постпозицию:

...Погодка наконец выдалась - сено ворошить. А мне - сено не ворошить. Я - на свой чердачок-с. У меня творческий процесс-с. А только чего - не знаю. Разве вид из окна, в который раз, не суметь описать. Там-то как раз сено и ворошат. Баба и мужик. Костерочек в стороне развели. Отсюда не видно - кто (А. Битов).

Такой случай не характерен как частность (вынос подлежащего - главного члена, отсутствующего в основной структуре), однако он характерен своей причастностью к общим процессам в синтаксисе - склонности к чрезмерной расчлененности и структурной смещенности.

Расчлененность и одновременно утрата вербальных средств подчинительной связи создают специфический образ разговорности: А Енакаева там за пригорочком закопали. Потом лейтенант говорил из нашего полка. В госпитале встретились (В. Быков). Ср. с вариантом, проявляющим все логико-смысловые связи: А Енакаева там, за пригорочком закопали; об этом лейтенант говорил из нашего полка, с которым в госпитале встретились.

10.1.2.

Двучленные конструкции

Расчлененность структур сказывается и в усиленном использовании двучленных (сегментных) конструкций, явно имитирующих разговорную непринужденность, иллюстрирующих отсутствие специальной структурной заданности, свойственной книжному синтаксису. Это прежде всего функционально разнообразные номинативы - препозитивные и постпозитивные.

Особенно большую группу составляют изолированные именительные (не реализующие ни одну из обычных схем простого предложения и не включающиеся в эти схемы в качестве составной части).

А.М. Пешковский относит их к «словам и словосочетаниям, не образующим ни предложений, ни их частей». Примерно те же синтаксические явления описаны в Академической грамматике в параграфе, посвященном «конструкциям, по форме совпадающим с номинативными предложениями, но не являющимися ими».

К «изолированным образованиям», свойственным разговорной речи, относит их и Н.Ю. Шведова.

Изолированные номинативы - это слова в именительном падеже, а также именные словосочетания с главным словом в форме именительного падежа. Поскольку изолированные номинативы не обладают признаками предложения (они лишены значения бытия и интонационной законченности; отдельно взятые.они не выполняют коммуникативной функции, что свойственно номинативным предложениям), они существуют только в составе синтаксических целых, т.е. всегда стоят при другом предложении, связываясь с ним логически и интонационно. Однако, не существуя самостоятельно, а только при другом предложении, они сохраняют, независимо от строения этого предложения, свою собственную форму неизменной.

Такие построения относятся либо к следующему за ним предложению, либо к предложению впереди стоящему. Таким образом, можно различать

znachenie-tonalnosti-h-moll-proizvedeniya-v-si-minore-muzikalnij-romantizm-19-veka-otveti-na-voprosi-k-ekzamenu.html
znachenie-tvorchestva-b-s-ryabinina-i-ego-aktualnost-v-xxi-veke.html
znachenie-zadachi-i-mesto-izucheniya-fonetiki-v-shkole-soderzhanie-i-struktura-razdela.html
znachenie-zhirnih-kislot-v-razvitii-vozrastzavisimih-zabolevanij.html
znacheniya-diskontiruyushego-mnozhitelya-v-metodicheskie-ukazaniya-po-kursovomu-proektirovaniyu-po-discipline-strahovanie.html
znacheniya-koefficientov-a-a-l-a-shopenskij-mniitep-glavapu-mosgorispolkoma-kand-tehn-nauk.html
  • essay.bystrickaya.ru/byulleten-evropejskogo-suda-po-pravam-cheloveka-rossijskoe-izdanie-2006-n-s-57-99.html
  • shpora.bystrickaya.ru/znanie-i-mnenie-problema-obosnovannosti-znanij-chast-2.html
  • tests.bystrickaya.ru/lichnij-professionalnij-plan-kak-element-professionalnogo-samoopredeleniya-psihologicheskoe-soprovozhdenie-vibora-professii.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tretij-etap-20042010-godi-predusmatrivaet-osvoenie-tehnologij-postindustrialnogo-tipa-i-aktivnoe-vhozhdenie-rossii-v-mirovoj-rinok.html
  • writing.bystrickaya.ru/ekzogennie-geologicheskie-processi-na-yuge-ivanovskoj-oblasti.html
  • lesson.bystrickaya.ru/morton-dzhon.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sovet-po-tihookeanskomu-ekonomicheskomu-sotrudnichestvu-stes-doklad-ostrategii-razvitiya-mezhdunarodnih-i-vneshneekonomicheskih.html
  • desk.bystrickaya.ru/po-literature-na-temu-satira-v-proizvedeniyah-chehova-i-saltikova-shedrina.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/publichnij-otchet-municipalnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-obsheobrazovatelnogo-liceya-7.html
  • college.bystrickaya.ru/2-avgusta-pereval-kardung-la-vihod-na-marshrut-gimalajskimi-tropami.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zakon-respubliki-uzbekistan-29-08-1996-g-n-265-i.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sintez-i-svojstva-reagentov-na-osnove-polivalentnogo-ioda-sootvetstvuyushih-koncepcii-zelenaya-himiya.html
  • literature.bystrickaya.ru/ekonomicheskij-raschet-vc-chast-3.html
  • nauka.bystrickaya.ru/v-zaklyuchenie-federalnoe-agentstvo-po-obrazovaniyu-nacionalnij-fond-podgotovki-kadrov-rossijskij-universitet.html
  • university.bystrickaya.ru/formirovanie-professionalno-cennostnih-orientacij-budushih-specialistov-socialnoj-raboti-v-vuze-13-00-08-teoriya-i-metodika-professionalnogo-obrazovaniya.html
  • school.bystrickaya.ru/chto-takoe-emocii-i-kak-oni-raskruchivayutsya.html
  • college.bystrickaya.ru/25-osnovnie-principi-postroeniya-territorialnih-ais-informacionnie-tehnologii-upravleniya.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/shablon-rabochej-programmi-disciplini-modulya-dlya-podgotovki-magistrov-ministerstvo-obrazovaniya-i-nauki-rossijskoj-federacii.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-1-filosofiya-ee-predmet-i-sushnost-stranica-6.html
  • tasks.bystrickaya.ru/33-osobennosti-podgotovki-i-oformleniya-otdelnih-vidov-dokumentov-instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-fgbou-vpo.html
  • crib.bystrickaya.ru/ii-filosofiya-yazika-glava-rassuzhdenie-kritika-osnovanij.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/travmatologicheskoe-otdelenie-egorevskaya-centralnaya-rajonnaya-bolnica.html
  • assessments.bystrickaya.ru/chast-2-podgotovka-moskva-sankt-peterburg-nizhnij-novgorod-voronezh-rostov-na-donu-ekaterinburg-samara.html
  • writing.bystrickaya.ru/marketing-marketingovie-issledovaniya-rinka-stimulirovanie-sbita-chast-9.html
  • turn.bystrickaya.ru/ou-ntizheler-zhmis-trler.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-12-normi-prava-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-specialnostej-030501-yurisprudenciya-080107-nalogi-i-nalogooblozhenie.html
  • books.bystrickaya.ru/ellen-barri-the-los-angeles-times.html
  • learn.bystrickaya.ru/gazeta-stroitelnij-vestnik-dona-4-2010-god.html
  • college.bystrickaya.ru/3-nacionalnie-resursi-i-usloviya-perehoda-k-ustojchivomu-razvitiyu-koncepciya-nacionalno-j-st-r-ategii-usto-j-chivogo.html
  • institut.bystrickaya.ru/statisticheskij-otchet-stranica-4.html
  • composition.bystrickaya.ru/polozhenie-o-respublikanskom-intellektualno-tvorcheskom-konkurse-flot-v-sudbe-rossii.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/velikobritaniya-sever-i-yug-prodolzh.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-45-mir-bez-granic-sajmon-klark-noch-triffidov.html
  • books.bystrickaya.ru/dokumenti-soderzhashie-informaciyu-finansovo-ekonomicheskogo-haraktera-instrukciya-dlya-uchastnika-razmesheniya-zakaza.html
  • occupation.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-i-kontrolni-e-zadaniya-dlya-studentov-zaochnoj-formi-obucheniya-po-specialnosti-080507-menedzhment-organizacii-voskresensk.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.